Switch To English

Персоналии дела ЮКОСА

  • Дело ЮКОСА
  • Обвинение
  • Защита
  • Первый процесс
  • Второй процесс


  • Права человека в России
    Портал
    <Права человека в России> СОВЕСТЬ <br>Группа общественной поддержки Михаила Ходорковского
    СОВЕСТЬ - Группа общественной поддержки МБХ

    Дело Алексея Пичугина в ЖЖ
    Дело Алексея Пичугина в ЖЖ

    Новая газета
    Новая газета

    Эхо Москвы
    Радиостанция <Эхо Москвы>
    Грани.ру
    <Грани.ру>


    ЖЖ-сообщество Комитета поддержки Светланы Бахминой


    Вестник Civitas



    Наша кнопка Дело Алексея Пичугина

    Код:
     
    Стенограмма пресс-конференции адвокатов Алексея Пичугина и правозащитника Л. А. Пономарева | 29 февраля 2008

    Слева направо: Лев Пономарев, Ксения Костромина, Дмитрий Курепин 28 февраля 2008 г. Москва, Независимый Пресс-центр

    ЛЕВ ПОНОМАРЕВ

    Правозащитное сообщество России всех жертв "дела «ЮКОСа» назвало политическими заключенными. Должен сказать, что это было непростое событие, потому что мы знаем, как настроено общественное мнение по отношению к жертвам дела «ЮКОСа». Тем не менее правозащитники практически единогласно всех людей, которые пострадали по "делу «ЮКОСа», признали политическими заключенными. Мы обратились в «Международную Амнистию» с просьбой, чтобы они рассмотрели этот вопрос. «Международная Амнистия» проявляет осторожность, есть определенные обстоятельства, почему они так делают. Но я знаю, что там этот вопрос очень серьезно рассматривается, надеюсь, что когда-нибудь мы победим и «Международная Амнистия» их тоже признает политическими заключенными.

    На фоне других пострадавших в "деле «ЮКОСа», конечно, Алексей Пичугин – это особенно трагическая фигура, и о нем надо говорить и писать. И я надеюсь, что, несмотря на то, что журналистов мало, нам удастся все-таки обратить внимание именно на трагизм ситуации, связанной с Пичугиным, и мы добьемся того, чтобы в прессе дело Пичугина освещалось.

    Конечно, трагизм связан с тем, что он фактически осужден на смерть, пожизненно. На него оказывали давление, и он скорее всего мог бы избежать такого осуждения, если бы дал те «нужные» показания, которые следователи и, фактически, власть от него требовали. Он этого не сделал.

    Это первое обстоятельство.

    А второе обстоятельство связано с тем, что пожизненное заключение Пичугин получил на очень косвенных доказательствах, то есть, я бы сказал, вообще практически без доказательств того, что он был заказчиком тех убийств, которые ему обвинили. И я должен сказать, что для меня, хотя я знаю уголовные дела, для меня это тоже совершенно новое обстоятельство. Я не встречался со столь тяжким приговором на столь косвенных обвинениях. Понятно, почему заказчики «дела ЮКОСа» это хотели сделать: им нужно добраться до Невзлина в первую очередь, а потом до Ходорковского, чтобы в общественном мнении сделать эти фигуры еще более зловещими.

    Вообще говоря, по-моему, несмотря на осуждение Пичугина, власти проиграли дело Пичугина, потому что я уверен, что в общественном мнении Пичугин все-таки будет трагической фигурой, незаслуженно получившим жесточайшее наказание.

    Для меня это личное переживание – когда я вижу, что человека сажают пожизненно, не имея никаких доказательств его вины. Более того – добиваясь, чтобы сквозь зубы уголовники, которые имеют многочисленные наказания, сказали: «Да, мы вроде видели Пичугина однажды». Это уже после следствия, то есть, фактически опровергая следствие, добиваясь этих показаний уже в ходе судебного заседания. А ведь до этого, на следствии, все обвинения строились только на том, что Горин, якобы, говорил, что Пичугин заказывал. То есть, все убийства именно так доказывались. Это отсутствие доказательств. Бесспорно, отсутствие. Горин говорил, Горин – человек, которого нет уже в живых – говорил, что Пичугин заказывал. И на основании этого дают пожизненное. Это, конечно, возмутительно. Об этом надо писать, говорить и кричать.

    Я передаю слово адвокату Костроминой, которая дополнительные обстоятельства сейчас изложит.

    КСЕНИЯ КОСТРОМИНА

    Трудно говорить о каких-то дополнительных обстоятельствах. Дело в том, что информационным агентством «За права человека» с нашим участием – моим и моего коллеги адвоката Курепина – был подготовлен пресс-релиз, в котором изложены обстоятельства дела Пичугина. Плюс к этому пресс-релизу приложены выдержки – не в полном объеме, а именно выдержки – из наших выступлений в прениях сторон на втором процессе Пичугина.

    Единственное, что коротко хочу сказать, чтобы присутствующие понимали, кто, может быть, не совсем в теме, что Пичугин был осужден трижды, один из приговоров был отменен. То есть, фактически уголовных дел в отношении него рассмотрено судом было два. Одно – это по обвинению в убийстве супругов Гориных и покушении на убийство Ольги Костиной и разбойном нападении на сотрудника компании «Роспром» Виктора Колесова. И второе дело, в результате которого Пичугин и получил пожизненное лишение свободы – он был осужден за убийство мэра Нефтеюганска Петухова, убийство руководителя фирмы «Феникс» Корнеевой и два покушения на убийство бизнесмена Рыбина. И приговор по второму уголовному делу поглотил 20 лет лишения свободы, которые были назначены по первому делу, в результате он получил пожизненное лишение свободы.

    При этом когда второе уголовное дело рассматривалось судом в первый раз – у нас очень сложная система рассмотрения была, – Пичугин получил 24 года лишения свободы в совокупности с первым делом. После чего Верховный суд отменил приговор, фактически руководствуясь доводами, которые были изложены в кассационной жалобе защиты Пичугина, согласившись с доводами нашей жалобы. Но при этом написал в кассационном определении, что при повторном рассмотрении дела необходимо рассмотреть вопрос о назначении Пичугину более строгого наказания. И отменил он приговор только в отношении Пичугина, а в отношении тех лиц, которые признали себя так называемыми «исполнителями» этих преступлений, приговор вступил в законную силу. Таким образом была создана преюдиция в отношении Пичугина. И второе рассмотрение уголовного дела, в общем-то, можно назвать на самом деле не судебным разбирательством, а театрализированным представлением, которое было необходимо исключительно для того, чтобы назначить Пичугину более строгое наказание. Вот и все.

    Я думаю, что у моего коллеги Дмитрия Курепина есть, что добавить по этому вопросу.

    ДМИТРИЙ КУРЕПИН

    По делу Пичугина можно говорить долго и многочасово. Вообще, все дело – это театр абсурда на самом деле. Театр абсурда вот по какой причине. Мне кажется, что на деле Пичугина как раз все технологии, как посадить невинного человека в России, и были отработаны.

    Одна из первых технологий, с которой мы столкнулись, защищая Алексея Пичугина – это так называемые лишенцы. Это люди, которые осуждены к длительным срокам лишения свободы, люди, которые осуждены к пожизненным срокам. И в обмен, простите за вольность, на колбасу фактически покупают их показания на Алексея Пичугина.

    Слишком нужно было власть предержащим, чтобы Алексей Пичугин дал показания на Невзлина. Это неоднократно заявлял наш подзащитный, который сообщал как адвокатам, так и прессе посредством адвокатов, что от него добивались именно показаний на Невзлина. Но Алексей Пичугин не пошел на сделку с собственной совестью.

    Тогда были приволочены – другого слова просто не подобрать – такие свидетели, как Коровников, который был осужден за многочисленные жесткие убийства, за издевательства над несовершеннолетними детьми, за насильственные действия в отношении несовершеннолетних девочек, после чего он их убивал, душил телефонным кабелем.

    В обмен на «отпуск» в «Лефортово» Коровников сообщает собственные фантазии. Причем то, что Коровников фантазирует, было видно невооруженным глазом, поскольку он даже не смог опознать Алексея Пичугина. Для того, чтобы ему как-то Алексея Пичугина идентифицировать среди статистов, он попросил их повернуться правым боком к нему. Объясню, почему этот насильник попросил так повернуться. Дело в том, что когда он отбывал наказание на острове Огненный, к нему приехал оперативный сотрудник, показал групповой снимок, на котором был Алексей Пичугин, зафиксированный в профиль. Именно так он развернул Алексея Пичугина, чтобы попытаться его выделить среди статистов. В анфас он его не видел никогда и только так смог узнать.

    А дальше – больше. Следующий интересный персонаж – бывший сотрудник милиции, который осужден к семи годкам лишения свободы за то, что воровал. Воровал как у государства, так и у граждан, занимавшихся предпринимательской деятельностью. Этот сотрудник милиции в обмен на преференции со стороны государства также готов давать был любые показания, и он их давал.

    Причем – интересная особенность – память человеческая так устроена, что мы все забываем по прошествии времени какие-то мелкие детали. То есть, это естественно, и на это всегда все обращают внимание. Но память вот этих вот так называемых «свидетелей», она весьма своеобразная. С каждым допросом она почему-то наполнялась новыми, новыми и новыми деталями. И если взять первый допрос и взять последний допрос – такое впечатление, что это два совершенно разных человека давали показания.

    И таких несуразиц с самого начала во всех делах Алексея Пичугина очень много.

    Несуразица, например, такого свойства. С места преступления изымается мозговое вещество, делается экспертиза, эксперт приходит к выводу, что это мозговое вещество не принадлежит супругам Гориным. Ну, не принадлежит. Не устраивает этот результат. На конверте написано: «мозговое вещество», обращаю внимание присутствующих. Эксперт, который делал заключение, упаковывает в черный пластиковый пакет, на котором он пишет, что это тестообразное вещество. А к новому эксперту поступает уже не мозговое вещество, а камень белого цвета. И уже исследуя этот камень, новый эксперт приходит к выводу, что это, якобы, мозг Горина.

    Причем парадоксальна ситуация вот в чем. Когда пытаешься обратить внимание нашей фемиды на эти несуразицы, то такое впечатление, что ты наталкиваешься на стену. На стену не только непонимания, но активного противодействия. Такое впечатление, что для людей УПК – это учебно-производственный комбинат, а не уголовно-процессуальный кодекс. И на самом деле в большей степени, почему мы сюда пришли, это, наверное, последний крик души. Дальше, видимо, уже просто терпеть невозможно. У нас нет не только правосудия, у нас нет даже зачатков правосудия.

    Последний приговор, о котором говорила моя коллега, как раз тому очередное свидетельство. Моя коллега Ксения Костромина обращала ваше внимание на то, что по нашей жалобе был отменен приговор Алексею Пичугину. Незаконный приговор. Но предусматривающий наказание 24 года. Мы, как его защитники, не имеем права не обжаловать и не реагировать на незаконные действия суда. Но цинизм ситуации как раз заключается в том, что согласившись с доводами адвокатов, причем в своем собственном определении, суд кассационной инстанции пишет: «Действительно, адвокаты Каганер, Курепин, Костромина правы, и в отношении Пичугина нарушен уголовно-процессуальный закон». И дальше идет полная цитата нашей жалобы на 15 листах. А в конце написано: «Между тем, отменяя приговор и направляя дело на новое судебное рассмотрение, суд вышестоящей инстанции обращает внимание нижестоящего суда на то, что если вдруг докажут, что Алексей Пичугин виновен, вот тогда рассмотрите вопрос назначении Алексею Пичугину более сурового наказания».

    Чтобы разъяснить, что это означает, могу сказать следующее: указания вышестоящего суда обязательны к исполнению для суда, находящегося на более низкой ступени в иерархии. Ну, и соответственно результат мы все видим: господин Штундер выполнил указания вышестоящего суда и при отсутствии доказательств – мы утверждаем, что при полном отсутствии доказательств – Алексей Пичугин был приговорен к пожизненному лишению свободы.

    А технология была новая отработана. Те лица, которые – опять-таки, я повторю этот афоризм – за колбасу были привезены, и за послабления в режиме они были готовы признаться и оговорить кого угодно вплоть до убийства Индиры Ганди, встают и с каждым новым допросом дополняют свои показания.

    К примеру, защита неоднократно обращала внимание суда на то обстоятельство, что описание лиц, участвовавших в убийстве Петухова, данное лицами, присутствовавшими непосредственно при этом убийстве, то есть, очевидцами преступления, не совпадает с внешностью Решетникова и Цигельника, признавшихся в совершении данного преступления. Ну, не совпадает. Они разные по возрасту, по росту, по внешним данным, то есть, антропометрия совершенно другая.

    Причем любопытно, что те лица, которые были непосредственно очевидцами преступления, при следствии в Генеральной прокуратуре не допрашиваются. Они допрашивались в 98-м году, когда убили Петухова. Сразу же после убийства их начали допрашивать. А вот в 2004 году они оказываются уже никому не интересны. Нет ни одного протокола допроса с 2004 по 2005 год в Генеральной прокуратуре, где бы эти лица сообщили о том, что они видели в день убийства.

    Появляются новые персонажи, которые вдруг опознают Решетникова и Цигельника. Откуда они взялись, никто не понимает. И вот, когда защита в своей жалобе обращает внимание вышестоящего суда на это обстоятельство, прокуратура реагирует. И у нас – о, чудо! – допрошенный более 26 раз Цигельник на предварительном следствии, трижды его допрашивали в суде, вдруг вспоминает. На вопрос прокурора, здесь уместно, наверное, процитировать вопрос прокурора и реакцию Цигельника. «А скажите, Цигельник, а вот вы внешность, когда следили за Петуховым, не меняли?» Он говорит: «Да, менял. Мы там парички одевали, бороды приклеивали». Подождите, вас 26 раз допрашивали, как вы это объясните? А он не собирается ничего объяснять, ему достаточно прокукарекать. Вот, он сообщил.

    Но опять нестыковка. Следующий, кого допрашивают – это Решетников. И на тот же самый вопрос Решетников отвечает, что, оказывается, за Петуховым, когда мы следили, мы внешность не меняли. Вот совершенно точно не меняли. Новая попытка: «А вот когда за Рыбиным следили?» «А вот за Рыбиным следили – я менял внешность. А вот Цигельник – не помню».

    Договорились, определили, обозначили все, что сказать надо, но вот память подвела вот этих так называемых «свидетелей». Вот именно по причине того, что их память подводит, их показания никогда нельзя положить одни на другие, они все время разные. Все время разные.

    И любопытно, что для любого другого суда, наверное, кроме Московского городского, было бы интересно сравнить первоначальные показания с последующими и сделать вывод, насколько они правдивы, насколько они объективны, насколько доводы защиты о том, что эти показания нельзя признавать достоверными, соответствуют реальности. Так вот, ни на один довод защиты не было никакой адекватной реакции суда. Вообще никакой.

    Доходило до маразма, до абсурда. Приходит тетрадочный листочек в клеточку, который называется «протокол изъятия». Ну, нет такого следственного действия. Нет такого следственного действия, предусмотренного нашим законом. Защита говорит: «Ваша честь, надо исключать данное доказательство, оно не соответствует требованиям закона». Никакой реакции. Любая попытка обратить внимание суда на нарушение прав Алексея Пичугина наталкивается на активное противодействие. Не просто неприятие, непонимание, а активное противодействие.

    То, что я вам сейчас рассказываю, может, это не столь интересно для людей, которые, может быть, пишут на юридические темы, но самим юридическим знанием владеют не в полном объеме. А когда я рассказываю подобные истории своим коллегам, они смеются. Они не верят, что такое может быть. Просто не верят.

    А в финале мы сейчас имеем следующее. Когда к Алексею Пичугину приходили, извините за грубое слово, мерзавцы в погонах и говорили: «дай показания на Невзлина», а он им сказал: «я не буду давать такие показания», ему пообещали: ты получишь пожизненно. Вот единственное обещание, которое они выполнили. Алексей Пичугин осужден к пожизненному наказанию.

    КСЕНИЯ КОСТРОМИНА

    Я бы хотела бы еще один акцент поставить. Мы были у нашего подзащитного, Алексея Пичугина, вчера и говорили с ним о том, что будет пресс-конференция. Он уполномочил нас на то, чтобы передать лично от него, повторить уже неоднократно сделанные им заявления, что к нему действительно неоднократно и в ходе предварительного следствия, и в тот момент, когда уже дело находилось в суде, и после того, как был вынесен первый приговор по второму делу, к нему неоднократно приходили сотрудники правоохранительных органов. И несмотря на его регулярные отказы продолжали с ним торговаться и требовать от него дать оговаривающие показания на себя и иных лиц из руководящих сотрудников «ЮКОСа». В основном речь, конечно, шла о Невзлине, постольку поскольку Алексей Владимирович и Леонид Борисович идут в формуле обвинения фактически по одному и тому же делу. Алексей Владимирович просил от его имени передать, что он никогда не шел на поводу у следствия, никогда не соглашался давать оговаривающие себя и кого-либо еще показания и не намерен соглашаться на подобные предложения, если такие предложения к нему будут поступать в дальнейшем.

    ВЕРА ВАСИЛЬЕВА, ПОРТАЛ «ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В РОССИИ»

    У меня вопрос к адвокатам, связанный с предстоящим судебным процессом Леонида Невзлина в Мосгорсуде. Как вы полагаете, будет ли там допрошен Алексей Пичугин в качестве свидетеля? И в связи с этим не оказывалось ли на него давление, чтобы он, уже будучи осужденным, дал «нужные» показания как свидетель на суде?

    ДМИТРИЙ КУРЕПИН

    Здесь несколько вопросов в одном вопросе. Мы думали с коллегами над тем, будет ли допрошен Алексей Пичугин в суде. Поэтому ответа будет два. Со стороны закона, в принципе, его должны доставить в суд и допросить. Как поступят люди, облаченные принимать решения по новому процессу, мы не знаем. Предвидеть и предсказывать просто невозможно их действия. Это первое. Второе – на сегодняшний день к Алексею пока после его осуждения никто не приходил. Но у Алексея еще долгая дорога к тому месту, где он будет отбывать наказание, и какое-то время или длительное время он будет там находиться, поэтому скорее всего к нему придут.

    КСЕНИЯ КОСТРОМИНА

    Я хотела добавить, что если исходить из аналогии – которая, в принципе недопустима в уголовном процессе, но я сейчас говорю не о процессе, а о существующей реальности, – то когда второе дело Пичугина рассматривалось в суде, все те, которые были осуждены ранее, были доставлены в суд и допрошены в качестве свидетелей. Здесь ситуация аналогичная, потому что обвинения, которые предъявляются Невзлину, это все те обвинения, которые уже были предъявлены Пичугину и за которые он был осужден. Осужден абсолютно незаконно и необоснованно, но тем не менее судебные решения существуют. Поэтому если исходить из аналогии, то должны бы доставить его в суд. Но исходя из того, что мы видим сейчас в системе нашего правосудия, ничему удивляться нельзя. И если уголовно дело в отношении Невзлина рассмотрят в отсутствие показаний Алексея Пичугина, я не думаю, что в этом мы усмотрим что-то странное.

    ЗОЯ СВЕТОВА, «НОВЫЕ ИЗВЕСТИЯ»

    Скажите, пожалуйста, а этих «свидетелей» обвинения – я имею в виду Коровникова и остальных – будут допрашивать?

    ДМИТРИЙ КУРЕПИН

    Обязательно.

    КСЕНИЯ КОСТРОМИНА

    Их-то – на сто процентов, потому что прокуратуре и суду абсолютно точно известно, какие они будут давать показания. Поэтому их-то уж всенепременно надо будет доставить в суд, чтобы они еще раз широкой общественности сообщили так называемые «знания», я беру это слово в кавычки, которыми они, якобы, обладают.

    ДМИТРИЙ КУРЕПИН

    Ну, может быть даже, не всех все-таки. Дело в том, что у нас было несколько интересных моментов в процессе. Наиболее шумный такой момент – это заявление Овсянникова Михаила о том, что в ходе предварительного следствия представители Генеральной прокуратуры и оперативные сотрудники, осуществлявшие сопровождение этого дела, заставили его оговорить себя и оговорить Пичугина прежде всего. Причем сам Овсянников, неоднократно допрошенный в суде, дважды его допрашивали, при повтором допросе он дал аналогичные показания, сообщил, что следствие интересовало следующее. Я цитирую здесь Овсянникова: «Ты самое главное говори: „Невзлин, Пичугин Ходорковский“. И самое главное, говори, что ты боишься теперь расправы за свои данные показания. Больше нас ничего не интересует. На все вопросы – Невзлин, Пичугин, Ходорковский».

    Следующая новость была такая. У нас по первому делу были допрошены представители банды Коровникова. То есть, вот этого негодяя, который убивал людей. И интересно следующее. Один из высосанных из пальца эпизодов был такой. Якобы, в январе месяце в 99-м году Коровников приехал вместе со своей бандой на встречу с Алексеем Пичугиным. Эта встреча происходила возле Павелецкого вокзала. И при первом судебном заседании все четыре человека, которые были допрошены, они утверждали, более-менее схожие показания они давали. Но вот при новом процессе уже, в другом судебном заседании, только один Коровников заявил, что он ездил на встречу к Алексею Пичугину. Три члена его банды сказали: нет, встреча была с Алексеем Пешкуном. Это другой человек. Это совершенно другой человек, который ранее был знаком этой банде Коровникова. А на встречу с Алексеем Пичугиным в январе они не ездили.

    Ну, у Коровникова, у него, видимо, свои обстоятельства, которыми он руководствуется, давая ложные показания.

    КСЕНИЯ КОСТРОМИНА

    Из этого следует только то, что в отношении Коровникова, видимо, выполняют до сих пор те обещания, которые ему были даны, а в отношении трех членов его банды, видимо, те обещания, которые им сделали, не выполнили.

    ЗОЯ СВЕТОВА

    Получается, что опять «свидетели» – уголовники, да?

    ДМИТРИЙ КУРЕПИН

    А других нет. Парадоксально, что приходят нормальные люди, которые говорят правду. Как только человек встает на свидетельскую трибунку, по нему сразу же видно – говорит этот человек правду или врет. Приходит нормальный человек, и по нему сразу понятно. Есть обстоятельства, которые память человеческая не удерживает. Вот попробуйте сами себе на секундочку представить, где вы были вчера в 16 часов вечера. Если никакого яркого события не было, вы потратите некоторое время, чтобы вспомнить, что было вчера. То же самое – приходит нормальный человек и затрудняется вспомнить мелкие детали, которые ему были неинтересны.

    Но зато приходят вот эти вот вышколенные бандиты, они помнят все. Но что они помнят? Интересно тоже, этот момент мы обошли. Что помнят эти бандиты? Ну, кроме Коровникова, опустим его. Все остальные утверждают, что, якобы, признанный умершим Горин им рассказывал, что за этим делом стоит Алексей Пичугин.

    КСЕНИЯ КОСТРОМИНА

    А за Алексеем Пичугиным стоит Леонид Борисович Невзлин.

    ДМИТРИЙ КУРЕПИН

    Да. Маразм ситуации заключается вот в чем. Вы на секундочку представьте маленькую схему и нить. Алексей Пичугин обращается к Горину и говорит…

    КСЕНИЯ КОСТРОМИНА

    Офицер-контрразведчик, имеющий определенную подготовку.

    Да, между прочим. Говорит: «Ты обязательно найди человека, который должен убить, только обязательно расскажи, что я тебя об этом просил, а меня просил об этом Леня Невзлин». Тот находит исполнителей, которым тоже сообщает: «Запомни – просил я, меня просил Пичугин, а его просил Невзлин». И так подается по цепочке. Десять звеньев. Пределы абсурда должны быть, наверое, все таки.

    ВЕРА ВАСИЛЬЕВА

    Еще один вопрос, наверное, к Ксении Львовне. Принял ли Европейский суд по правам человека жалобу на решение суда по второму делу и может ли быть рассмотрена эта жалоба в приоритетном порядке?

    КСЕНИЯ КОСТРОМИНА

    Значит, поясню сразу, Европейский суд принимает любую жалобу, которая к нему поступает. Любой жалобе, которая поступает в Европейский суд, присваивается номер. Жалоба по второму делу Алексея была зарегистрирована нами 21 августа 2007 года, потому что мы считаем, что нарушение статьи 6 Европейской конвенции («Право на справедливое судебное разбирательство») в отношении Алексея Пичугина по второму делу началось в момент отмены приговора. Вот когда приговор был отменен 21 февраля только в отношении него одного, а не в отношении всех в совокупности, и с указанием назначить в отношении него более строгое наказание. То есть, мы посчитали, что нарушение статьи 6 началось именно тогда, именно поэтому в течение шести месяцев с момента вынесения этого решения мы направили жалобу, она зарегистрирована судом, ей присвоен номер.

    Но теперь, когда приговор в отношении Алексея – второй приговор – вступил в законную силу, у нас есть шесть месяцев с момента вступления приговора в законную силу, чтобы дополнить ту жалобу, которую мы зарегистрировали, дополнительным доводами о нарушении статьи 6. Это потребует, безусловно, некоторого времени от нас, постольку поскольку нарушений с нашей точки зрения было много.

    Может ли быть она рассмотрена в приоритетном порядке? Может или не может – да, может, постольку поскольку Европейский суд как институт предполагает рассмотрение жалоб в приоритетном порядке. Но вот согласится ли он с нашими доводами о том, что необходимо рассмотреть жалобу в приоритетном порядке в силу того, что условия содержания в колониях для осужденных к пожизненному лишению свободы, они образуют сами по себе нарушение статьи 3 Конвенции? А именно той статьи, которая запрещает пыточное, бесчеловечное, унижающее достоинство не только обращение, но и наказание. То есть, она охватывает именно и вопрос отбывания наказания в том числе. То есть, согласится ли Европейский суд с нашими доводами, что содержание в пыточных условиях на основании приговора, вынесенного несправедливым небеспристрастным судом, с нарушением положений статьи 6 Конвенции? Мне трудно говорить за Европейский суд.

    РАДИО СВОБОДА

    Скажите, пожалуйста, у вас вообще есть какая-то надежда вызволить Пичугина? Можете в полной мере рассчитывать на пересмотр дела, например, по вновь открывшимся обстоятельствам? Вообще, как вы предполагаете, ваши труды могут увенчаться каким-то успехом?

    КСЕНИЯ КОСТРОМИНА

    Я могу рассказать только с юридической точки зрения, как эта ситуация может развиваться. Жалоба Алексея Пичугина, которая была нами подана в его интересах по первому делу, когда он был осужден за убийство Гориных, покушения на Костину и на Колесова, по этому делу жалоба в Европейском суде давно уже коммуницирована. Европейский суд поставил вопросы правительства России, оно предоставило свой меморандум, мы предоставили свои возражения на этот меморандум, сейчас правительство представило свои возражения на наши возражения, хотя, в принципе, это не предусмотрено. Теперь мы имеем возможность еще раз представить еще раз свои возражения на их возражения. Но процесс так или иначе уже находится в завершающей стадии. И после всего этого, когда уже, наконец, мы обменяемся всеми своими возражениями, Европейский суд вынесет решение по существу.

    Вопросы Европейским судом были поставлены как по 3 статье, то есть бесчеловечное, унижающее достоинство обращение, как по 5 статье – это все вопросы, связанные с незаконностью ареста и содержания под стражей, так и по 6 статье, что для нас самое важное, в общем то – это право на справедливое судебное разбирательство.

    Вопросы касаются того, был ли суд, который осудил Пичугина, созданным на основании закона. Потому что мы ставили вопрос о том, что коллегия присяжных была незаконным образом сформирована. Поскольку мы не смогли проверить, все ли присяжные, которые участвовали в рассмотрении дела, находились в единых списках кандидатов в присяжные заседатели для Московского городского суда. Потому что этот список так нигде и не был опубликован. Мы рассылали запросы в безумном количестве по всем административным округам, по муниципальным образованиям, которые должны публиковать эти списки. И нам из некоторых из них отвечали «мы не публикуем, у нас нет денег» или «мы не публикуем просто потому, что не публикуем» и буквально из некоторых, считанных каких-то, нам прислали списки. Поэтому проверить, были ли все присяжные в списках, мы не смогли. Таким образом, мы поставили о том, что при существующем законодательстве списки не были опубликованы, и соответственно суд был создан не на основании закона.

    Плюс еще несколько вопросов были поставлены Европейским судом, тоже касающиеся именно нарушения права на справедливое судебное разбирательство.

    Далее. Если Европейский суд – я говорю «если», постольку поскольку решение еще не принято – принимает решение о том, что Пичугин является жертвой нарушения его прав, закрепленных в Европейской конвенции, то далее на основании статьи 413 УПК Российской Федерации решение Европейского суда является как раз теми самыми новыми – не вновь открывшимися, а новыми – обстоятельствами, которые являются основанием для пересмотра либо отмены состоявшихся по делу судебных решений. И председатель Верховного суда обязан в соответствии с законом по собственной инициативе обратиться в президиум Верховного суда с представлением о пересмотре или отмене состоявшихся по делу решений. Президиум Верховного суда должен в течение месяца это представление рассмотреть и принять решение.

    Если же вдруг, как я очень сильно надеюсь, Европейский суд признает нарушение именно права на справедливое судебное разбирательство, то другого варианта, кроме как отменять приговор и кассационное определение по первому делу у Верховного суда нет. Если суд будет действовать в соответствии с законом, то он отменит эти решения. И тогда мы получим хотя бы временную передышку, таким образом дело должно быть направлено в Московский городской суд на новое рассмотрение, и, соответственно, Алексей Владимирович должен быть этапирован обратно сюда, в Москву.

    Но, опять же, то, что сейчас говорю я – я говорю о том, как это должно быть в соответствии с законом. Но, к сожалению, наше правосудие от закона ушло достаточно далеко за последнее время. Поэтому как это будет… Вы спрашивали, на что мы надеемся – я вам говорила о том, на что мы работаем. То есть, мы прилагаем свои усилия, постольку поскольку других вариантов у нас нет. Обращаться сейчас с жалобой в порядке надзора… Мы с Алексеем Владимировичем еще окончательно этот вопрос еще не решили, но на данный момент наше мнение, что это довольно бессмысленно. Потому что это тот же самый Верховный суд, который свое решение уже принял по делу. Поэтому единственный шанс у нас – пытаться заставить работать нашу систему правосудия через решения Европейского суда.



  • Вышло в свет второе издание книги «Алексей Пичугин – пути и перепутья (биографический очерк)»
  • Журналист Илья Мильштейн – об Алексее Пичугине
  • Зоя Светова в интервью Тимуру Олевскому – об Алексее Пичугине и других сидельцах «Лефортово»
  •         


  • Пичугин ни на что не жалуется
  • Игорь Сутягин о давлении на Алексея Пичугина: «Следователи подмешали ему какой-то наркотик»
  • 13 лет со дня ареста Алексея Пичугина
  • Внимание! Еще раз о посылках и бандеролях на имя Алексея Пичугина
  • Дело Алексея Пичугина в Европейском суде по правам человека
  • Книги репортажей Веры Васильевой о судах над Алексеем Пичугиным. Расследование Валерия Ширяева «Суд мести»
  • Леонид Невзлин о деле «ЮКОСа» в интервью «Эху Москвы». Книга «Без свидетелей?» Дело Невзлина: список подлогов
  •  
     
    Ссылки