Switch To English

Персоналии дела ЮКОСА

  • Дело ЮКОСА
  • Обвинение
  • Защита
  • Первый процесс
  • Второй процесс


  • Права человека в России
    Портал
    <Права человека в России> СОВЕСТЬ <br>Группа общественной поддержки Михаила Ходорковского
    СОВЕСТЬ - Группа общественной поддержки МБХ

    Дело Алексея Пичугина в ЖЖ
    Дело Алексея Пичугина в ЖЖ

    Новая газета
    Новая газета

    Эхо Москвы
    Радиостанция <Эхо Москвы>
    Грани.ру
    <Грани.ру>


    ЖЖ-сообщество Комитета поддержки Светланы Бахминой


    Вестник Civitas



    Наша кнопка Дело Алексея Пичугина

    Код:
     
    Приговор сотруднику службы безопасности ЮКОСа Алексею Пичугину | 17 августа 2006


    Эхо МосквыВ эфире радиостанции «Эхо Москвы» – адвокаты Алексея Пичугина Ксения Костромина и Дмитрий Курепин

    Эфир ведет Алексей Воробьев

    А. ВОРОБЬЕВ: 22 часа 11 минут в Москве. Добрый вечер. У микрофона Алексей Воробьев. Программы «Защита Барщевского» сегодня не будет, потому что Михаил Барщевский не может придти на этот эфир, у него дела, но я полагаю, что тема сегодняшней нашей встречи в эфире очень и очень актуальна. Речь идет о скандально известном деле бывшего сотрудника службы безопасности ЮКОСа Алексея Пичугина. Как вы знаете, сегодня Мосгорсуд признал его виновным по всем статьям обвинения и дал ему 24 года лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строго режима. Ну, как сказано в официальных формулировках решения суда, суд учел ряд смягчающих обстоятельств, в частности, наличие у Пичугина малолетних детей. Позвольте мне представить в этой студии адвокатов Алексея Пичугина Ксению Костромину и Дмитрия Курепина. Добрый вечер.


    К. КОСТРОМИНА: Добрый вечер.


    Д. КУРЕПИН: Добрый вечер.


    А. ВОРОБЬЕВ: Вы на протяжении всего этого процесса защищали Алексея Пичугина. Какое ощущение у вас сложилось о самом процессе?


    Д. КУРЕПИН: Вас непосредственно интересует последний процесс?


    А. ВОРОБЬЕВ: Конечно.


    Д. КУРЕПИН: Вы знаете, сам процесс шел достаточно спокойно. К сожалению, когда мы услышали результат процесса, нас он неприятно поразил. Сложилось впечатление, что суд сам за все то время, пока мы находились в зале, не слышал тех аргументов и не слышал того, что происходило в зале суда, поскольку выводы совсем противоположные тем исследованным доказательствам, которые действительно находились в суде.


    А. ВОРОБЬЕВ: Означает ли это, что суд, на ваш взгляд, принял изначально предвзятое решение и, если это так, то считаете ли вы это решение политически мотивированным?


    Д. КУРЕПИН: Наверное, я начну с конца, про политическую мотивированность. Я думаю, что политически мотивировано, это безусловно. Насколько предвзятое – в общем-то, это следует из первых слов, сказанных мной. Действительно, суд не хотел, видимо, и не желал услышать того, что было в процессе непосредственно.


    А. ВОРОБЬЕВ: На чем основывается ваше утверждение о том, что вы считаете этот процесс политически мотивированным?


    Д. КУРЕПИН: Сам ход процесса, в общем-то, как раз и доказывает это. Дело в том, что сторона обвинения больше всего интересовалась у всех свидетелей, которые находились в зале суда, а не заинтересован ли в совершении данного преступление ЮКОС, как юридическое лицо, а не виновен ли ЮКОС в совершении данных преступлений, на минуточку забывая, что по уголовному праву Российской Федерации юридическое лицо не может быть субъектом преступления, то есть не несет никакой уголовной ответственности. За каждым преступлением стоят конкретные физические лица. В данном случае заинтересованность в создании некоего образа преступной организации ЮКОС была очевидна, ну и наиболее ярко это выразилось в том, что средством для достижения того результата, который государственное обвинение планировало, был наш подзащитный Алексей Пичугин. Это мое убеждение и убеждение моих коллег.


    А. ВОРОБЬЕВ: То есть, иными словами, суд в общем согласился с тем, что ЮКОСу могли бы быть выгодны эти убийства, а раз так, то человек, находящийся на скамье подсудимых, и должен за это отвечать?


    Д. КУРЕПИН: Я не совсем понимаю этот вопрос. Дело в том, что выгоды ЮКОСа и те последствия, которые наступили, они не связаны между собой. Дело в том, что в ЮКОСе не одна тысяча работников. Единственное, почему Алексей Пичугин оказался на скамье подсудимых, самое простое объяснение – это то, что Алексей был знаком с Гориным, то есть тем человеком, со слов якобы которых Алексей виновен или причастен к совершенным преступлениям.


    А. ВОРОБЬЕВ: В чем, на ваш взгляд, было самое слабое звено в доводах гособвинителей?


    Д. КУРЕПИН: В общем-то, здесь выделять самое слабое звено практически невозможно. Дело в том, что все обвинение – это слабое звено. Все обвинение построено исключительно на показаниях лиц – это Решетников, Цигельник, Овсянников, Шапиро, Коровников – то есть те лица, которые непосредственно свидетелями каких-либо событий не являлись. Они сообщили об источнике своей информированности, это вот об умершем Горине и убитом Горитовском, убитом в городе Волгограде при невыясненных обстоятельствах. Якобы вот эти два лица, которых нет в живых, сообщали им сведения, что Алексей Пичугин являлся заказчиком. И здесь происходит парадоксальная ситуация. Представьте на секунду всю абсурдность. А если бы эти Горин и Горитовский сообщили, что причастны к совершению преступления, допустим, государственные обвинители? Я не знаю, был бы приговор в этом случае такой же суровый, какой был в отношении Алексея Пичугина, или нет? Все производные доказательства, а их показания являются именно производными, должны быть доказаны непосредственно прямыми доказательствами, подтверждены. Никаких прямых доказательств мы не увидели в ходе процесса. Показания людей со слов других лиц при невозможности их проверки не являются доказательством.


    К. КОСТРОМИНА: Если позволите, я просто добавлю несколько слов. Дело в том, что обвинение в принципе сформулировано таким образом, что от него защищаться невозможно, постольку поскольку всегда формула обвинения начинается с того, что «в неустановленное время, в неустановленном месте Алексей Пичугин вступил в преступный сговор для совершения того или иного преступления», а место и время совершения преступления – это те обстоятельства, которые необходимо установить для того, чтобы человеку предъявить обвинение, чтобы он был в состоянии от этого обвинения защищаться. А когда место и время совершения преступления не установлены, то защищаться от такого обвинения просто невозможно.


    А. ВОРОБЬЕВ: Тем не менее вы взялись за то, чтобы защищать Алексея Пичугина?


    К. КОСТРОМИНА: Безусловно, конечно.


    А. ВОРОБЬЕВ: В деле Пичугина изначально, как мне кажется, судя по сообщениям средств массовой информации, моих коллег, я тоже какое-то время весьма пристально следил за этим делом, изначально в деле Пичугина было достаточно много какой-то несуразицы. Ну, например, отсутствие трупа, который в принципе должен быть при рассмотрении дела об убийстве.


    К. КОСТРОМИНА: Это вы говорите о первом деле Алексея Пичугина. Да, действительно, трупы супругов Гориных найдены не были, но тем не менее Пичугин был признан виновным и получил 20 лет лишения свободы.


    А. ВОРОБЬЕВ: «Есть ли отличие данного процесса от процесса по делам Ходорковского и Лебедева, помимо предмета обвинения?» – спрашивает вас Борис.


    К. КОСТРОМИНА: В принципе, наверное, нет. И дело Алексея Пичугина, и дело Ходорковского и Лебедева точно так же политически мотивированные дела, рассматривались они судами города Москвы по одинаковой абсолютно процедуре и, как говорят адвокаты Лебедева и Ходорковского, в их делах также не было доказательств виновности их подзащитных, тем не менее они были признаны виновными.


    А. ВОРОБЬЕВ: Какие ваши дальнейшие действия? Вы уже заявили о том, что будете обжаловать приговор.


    К. КОСТРОМИНА: Да, мы будем обязательно обжаловать приговор, у нас уже написана кассационная жалоба, которая завтра будет подана в Московский городской суд. А после того, как будет изготовлен протокол судебного заседания, мы с ним ознакомимся и при необходимости подадим на него замечания, нами будет подана так называемая дополненная кассационная жалоба с полными доводами, постольку поскольку на сегодняшний день, не имя в руках приговора и только прослушав его в зале суда, написать полную подробную мотивированную жалобу просто невозможно. К сожалению, Георгий Самойлович Каганер, когда давал интервью, он же сказал о том, что на самом деле что-то услышать было очень трудно, было большое количество людей в зале и периодически просто не было слышно.


    А. ВОРОБЬЕВ: Сам Пичугин в своем последнем слове заявил, что разделяет точку зрения своих адвокатов. Я цитирую, собственно, сообщения информационных агентств и дальше цитата: «Я прошу вас разобраться в этом деле, вынести справедливый приговор», – сказал он, обращаясь к судье. Он подчеркнул, что не знаком с другими подсудимыми, проходящими вместе с ним по делу. Как здесь обстоят дела?


    К. КОСТРОМИНА: Алексей Пичугин с самого начала предъявления ему обвинения не признавал себя виновным и действительно он не знал никого из тех, кто сидел с ним на скамье подсудимых, за исключением Михаила Овсянникова, которого он видел один-единственный раз на собственной свадьбе. Овсянников в качестве водителя Горина привез туда торт. Больше он никого не знал, и не видел, и никогда в жизни с ними не встречался и не слышал об их существовании вообще. Эта позиция была с самого начала. Ситуация такая. Дело в том, что если вы помните, первый процесс судебный был с участием присяжных заседателей, но после вынесения первого приговора в средствах массовой информации на уровне заместителя генерального прокурора и вышестоящих сотрудников генеральной прокуратуры и старшего следователя генеральной прокуратуры Буртового, который расследовал дело, была проведена массовая кампания в средствах массовой информации, где, в частности, Колесников и тот же Буртовой со всех центральных каналов заявляли о том, что новое дело и что Пичугин виновен в совершении тех преступлений, по которым ему только-только предъявлено обвинение. Поэтому Алексей был вынужден отказаться от суда присяжных, поскольку очень большое влияние было на потенциальных присяжных, которые могли бы рассматривать второе дело, поэтому им было принято решение отказаться от суда присяжных, это решение фактически было вынужденным, и он доверил свою судьбу в руки профессионального судьи и действительно надеялся на то, что судья разберется, поймет, что никаких доказательств, а очевидно, что никаких доказательств, подтверждающих причастность Пичугина, прямых доказательств в деле просто нет.


    А. ВОРОБЬЕВ: Скажите, вы сейчас жалеете о том, что не настояли на процессе с участием присяжных? Возможно, в таком случае гособвинению было бы много сложнее доказывать двенадцати присяжным…


    К. КОСТРОМИНА: Дело в том, что после первого процесса государственный обвинитель Кошаев на пресс-конференции сообщил журналистам, что присяжные якобы подвергались давлению со стороны родственников Пичугина и их возили в суд на автобусе. Мы были крайне удивлены этим моментом, потому что когда нам об этом сообщили журналисты, мы действительно об этом не знали ничего, что присяжных возят на автобусе в суд и из суда и якобы на них оказывается какое-то давление, постольку поскольку в начале каждого судебного заседания судья спрашивала у присяжных, оказывается ли на вас кем-то какое-либо давление, читали ли вы прессу, или слушали ли вы радио, или что-то такое, что могло бы повлиять на принятие вами справедливого и беспристрастного решения, и все присяжные, как один, говорили «нет». И вдруг после процесса мы узнаем, что все-таки они считали, что на них давление оказывается. И если в принципе такое было, что их возили, то этот вопрос должен был бы решаться в судебном заседании с участием сторон, защита должна была бы быть в курсе этого. Поэтому здесь много моментов, которые повлияли на принятие Алексеем Владимировичем решения об отказе от суда присяжных, поскольку не было уверенности в том, что на присяжных не оказывалось давления со стороны прокуратуры.


    А. ВОРОБЬЕВ: Как сейчас Алексей воспринял это решение? Ну, здесь очень сложно формулировать, подбирать слова. Понятно, что очень жесткий приговор, тем более когда у тебя остаются малолетние дети в семье и тем более колония строгого режима. Не каждый выдержит это. Как Алексей воспринял решение суда?


    Д. КУРЕПИН: Ну, если кратко, то мужественно. Если кратко. Алексей, безусловно, надеялся на тот приговор, который действительно бы поставил точку и действительно был бы справедливым и обоснованным, то есть на единственно возможный, как утверждала защита в своих речах, на единственно возможный – на оправдательный приговор, но он настраивался и на то, что приговор будет таким, какой мы его сегодня получили. И после этого можно только утверждать, что Алексей действительно мужественно воспринял и настроен на борьбу дальнейшую.


    К. КОСТРОМИНА: На самом деле я позволю себе высказать такую мысль, что тот приговор, который сегодня прозвучал, он сам по себе подтверждает, что доказательств виновности Пичугина в деле нет.


    А. ВОРОБЬЕВ: А как он звучит?


    К. КОСТРОМИНА: Если вы помните, генеральная прокуратура просила приговорить Алексея Владимировича к пожизненному решению свободы. Судья вынес решение о том, что по тому делу, которое рассматривалось и сегодня вынесен приговор, Алексею Пичугину было назначено наказание 21 год лишения свободы, а не пожизненное лишение, и три года было присоединено от прошлого приговора, от 20 лет, и всего Алексею Пичугины было назначено наказание в виде 24 лет лишения свободы. Если суд настолько убежден в виновности Пичугина, что он совершал все эти многочисленные преступления, суд имел возможность дать ему пожизненное лишение свободы.


    А. ВОРОБЬЕВ: Поступает уже реакция. Слушатель Юрий Николаевич, например, пишет: «То обстоятельство, что Пичугин умел ловко прятать концы в воду, как, например, дела супругов Гориных, не отрицает того, что он убийца и организатор убийства. 20 лет он получил по решению жюри присяжных, второй раз вы испугались жюри, а получил он столько же».


    К. КОСТРОМИНА: Мы не испугались жюри. Я не знаю, может быть Юрию Николаевичу не известно, но жюри не единогласно признало Алексея Пичугина виновным, они голосовали по вопросу убийства супругов Гориных, 8 человек голосовало за то, что Алексей виновен, и 4 человека голосовало против этого. И абсолютно здесь нет никакого испуга перед судом присяжных. Все причины отказа я уже пояснила ранее и, наверное, Юрию Николаевичу еще не известны такие моменты, что в тот момент, в 2000 году, предположим, когда по показаниям так называемых свидетелей Смирнова, Коровникова, которые сообщили суду, что Пичугина жутко боялся Горин в этот период времени, просто буквально до паники доходил, в это время Горин пригласил Пичугина быть крестным отцом своего сына младшего. Пичугин был крестным отцом его сына и этого ребенка назвали Алексеем, в том числе и в честь Пичугина. То есть здесь очень много несостыковок, очень много несогласованных моментов в показаниях свидетелей и того, что было в действительности. Теща Горина, она у нас была в прошлом процессе и в этом процессе тоже выступала, она не говорила о том, что Сергей чего-то боялся. Она говорила, что у них в доме всегда были открыты двери и она не видела того, чтобы Сергей Горин кого-то опасался.


    Д. КУРЕПИН: Здесь еще можно дополнить показаниями той же самой тещи Дедовой Галины Алексеевны, которые она дала непосредственно в новом процессе, то есть в последнем процессе. Выступая перед судом, Галина Алексеевна прямо сказала: «Не доказали причастность Пичугина к совершению данных преступлений», к убийству Горина имеется в виду. Это говорит человек, потерявший дочь, человек, который от первого до последнего дня находился в зале судебного заседания, человек, который признан потерпевшим, она встала и сказала: «Вы не доказали».


    А. ВОРОБЬЕВ: Она сказала это гособвинению?


    К. КОСТРОМИНА: Да. Она сказала это в новом процессе, она была допрошена в качестве свидетеля, причем по нашей инициативе, мы ее вызывали.


    Д. КУРЕПИН: Да. Отвечая на вопрос суда, какие отношения у вас с Пичугиным, она ответила: «У меня нормальные отношения. Вы не доказали, что он совершил убийство моей дочери».


    А. ВОРОБЬЕВ: Вот все-таки настаивают люди. По всей видимости потребуется еще одно разъяснение того, что на этот счет говорит право. «Кому были выгодны все эти убийства – ЮКОСу, а не инопланетянам. Принцип «кому выгодно» никто не отменял. Виновен. И Невзлин тоже», – Сергей из Питера пишет.


    К. КОСТРОМИНА: Понимаете, дело в том, что существует такая вещь, как мотив. То есть «кому выгодно» – это мотив преступления. Так вот, мы полностью убеждены в том, что наличие мотива в действиях Пичугина не доказано материалами уголовного дела. Даже если взять простой пример. Это мотив по покушению на убийство Рыбина. Мотив был прописан таким образом, что постольку поскольку Рыбин подал два исковых заявления в Венский арбитражный суд, ответчиками по которым выступала «Томскнефть-ВНК», которой уже к тому моменту владела компания ЮКОС, и именно это и стало причиной, ну, Рыбин заявлял о том, что «Томскнефть» должна была ему 100 миллионов долларов и вот эти 100 миллионов долларов, которые якобы должен был «Томскнефть» и ЮКОС соответственно Рыбину, и были мотивом преступления против Рыбина. Но здесь опять происходит смешение понятий. И иск был заявлен от юридического лица «Ист-Петролеум» к юридическому лицу «Томскнефть». И устранение Рыбина не решало вопроса о том… В том случае, если долг действительно существовал, как утверждает Рыбин, то устранение Рыбина не решало проблемы, постольку поскольку, ну, появился бы новый руководитель в компании «Ист-Петролеум», который точно так же мог бы поддерживать эти исковые требования. Но господин Рыбин сам, по собственной инициативе приобщил к материалам уголовного дела копии решения Венского арбитражного суда и мы, внимательно изучив эти документы и разобравшись в них, выяснили, что на самом-то деле, и он утверждал, что выиграл эти дела, но на самом деле это не так.


    А. ВОРОБЬЕВ: Прервемся на новости середины часа. В Москве 22.30.


    НОВОСТИ


    А. ВОРОБЬЕВ: 22.33 в Москве. Еще раз добрый вечер. Напомню, что Алексей Пичугин сегодня получил 24 года лишения свободы в колонии строго режима. Вместе с ним по делу проходили несколько фигурантов. Владимир Шапиро получил 19 лет лишения свободы, Геннадий Цигельник, Евгений Решетников по 18 лет, Михаил Овсянников – 10 лет лишения свободы и Владислав Левин – 7 лет лишения свободы. Напомню, что всем им было предъявлено обвинение в убийстве в 1998 году директора торговой фирмы «Феникс» Валентины Корнеевой. По данным следствия, она отказалась продать банку МЕНАТЕП принадлежащие ей помещения в центре Москвы. Это один эпизод. Другой. Подсудимые обвинялись в убийстве мэра Нефтеюганска Владимира Петухова, который требовал от ЮКОСа возврата сокрытых налогов. И плюс ко всему Пичугину отдельно, как я понимаю, инкриминировалась организация покушения в 1998-99 годах на предпринимателя Андрея Рыбина, который предъявил ряд судебных исков о взыскании ущерба, который якобы его компании нанесла компания ЮКОС своей незаконной деятельностью.


    Д. КУРЕПИН: Две поправочки, Алексей, только. Не всем вменялись эти составы. Дело в том, что Левину был вменен только один эпизод. Это разбойной нападение на дом Каплеевых и он никак не связан непосредственно с нашим подзащитным. Это первая поправка. И вторая редакционная – Евгений Рыбин.


    А. ВОРОБЬЕВ: Да, я прошу прощения, Евгений Рыбин. «Вся кутерьма вокруг Пичугина имеет главной целью выклянчить Невзлина. Это было бы смешно, если бы не было так серьезно. Держитесь», – Диана из Саратова пишет.


    К. КОСТРОМИНА: Диана абсолютно права, кстати.


    А. ВОРОБЬЕВ: Да? Конечной целью всего этого является экстрадиция Невзлина в Россию?


    К. КОСТРОМИНА: Да. Мы полагаем, что процесс над Пичугиным был необходим именно для того, чтобы подать новое ходатайство, новый запрос об экстрадиции Невзлина, уже с учетом нового приговора, и таким образом генеральная прокуратура, видимо, надеется на то, что все-таки государство Израиль примет решение о том, чтобы выдать господина Невзлина.


    Д. КУРЕПИН: Я хотел бы дополнить коллегу. Наверное, Диане из Саратова будет интересно услышать, что в нашем процессе появился однажды господин Нудельман с товарищами. Как известно, это как раз лицо, которое является инициатором не экстрадиции, а лишения Невзлина гражданства. Ну и после того как он появился у нас в процессе, мы всей стороной наблюдали, как господин Нудельман выходил из здания генеральной прокуратуры и имел целый чемодан, как он утверждал, документов, которые ему теперь помогут в борьбе с Невзлиным. Мы не являемся адвокатами Невзлина, но одновременно с этим само по себе это событие как раз и свидетельствует о том, о чем говорит Диана.


    А. ВОРОБЬЕВ: Есть другая точка зрения. «Господин Воробьев, ваши гости адвокаты и понятно, что они будут защищать сторону Пичугина». Понятно, Константин, конечно, было бы интереснее, если бы была и другая сторона, тогда была бы состязательность, как вы правильно пишете. «А вот по поводу Рыбина, – продолжает Константин, – он по телевидению конкретно говорил, что ему лично угрожал Ходорковский».


    К. КОСТРОМИНА: Ну, я не знаю, откуда Константин это взял. В судебном заседании Рыбин единственное, о чем говорил, что якобы был звонок от Невзлина с угрозами, хотя адвокат Добровинский, который был допрошен в качестве свидетеля, на самом деле не подтвердил это заявление Рыбина, он сказал, что да, действительно, звонок был, но никаких угроз в нем не содержалось.


    А. ВОРОБЬЕВ: Давайте вспомним не так давно состоявшийся суд в Лондоне, когда господин Фридман и господин Березовский выясняли тонкости словообразования в русском языке, что означает слово «замочить», и англичане явно не понимали смысла этого слова.


    К. КОСТРОМИНА: Но здесь два человека говорили по-русски.


    Д. КУРЕПИН: Здесь общались, действительно, как говорит моя коллега, по-русски и господин Добровинский дословно, во всяком случае близко к тексту, воспроизвел содержание беседы в ходе судебного следствия. И из содержания той беседы, которую он повторил, вовсе не следовало каких-либо угроз.


    А. ВОРОБЬЕВ: «Господа адвокаты, было ли на самом деле уклонение от налогов, в чем мэр Петухов обвинял компанию ЮКОС?».


    К. КОСТРОМИНА: Это к вопросу о мотивах опять мы возвращаемся, то есть было ли необходимо устранять Петухова. Я уже в принципе сказала о том, что необходимости устранять Рыбина у компании не было, иски были фактически… Единственное, что получил Рыбин, это он получил менее 10% заявленной им суммы по одному из исков, но при этом сам заплатил «Томскнефти» 2,5 миллиона евро. А что касается Петухова, то никаких доказательств того, что у компании ЮКОС была задолженность – здесь надо говорить о ЮКОСе и «Юганскнефтегазе», потому что «Юганскнефтегаз» градообразующее предприятие для Нефтеюганска – никаких доказательств того, что были задолженности по текущим платежам у компании ЮКОС, в материалах дела нет и свидетели, которые были допрошены, также подтверждали, что задолженность имелась, но она образовалась до того, как ЮКОС приобрел «Юганскнефтегаз», эта задолженность была старая и ЮКОС не отказывался ее выплачивать. Текущие платежи он выплачивал, а про задолженности там шли переговоры о том, как реструктуризировать эту задолженность и в переговорах участвовал в том числе и Петухов и никаких разногласий по этим вопросам не было, поэтому каких-то объективных доказательств того, что да, действительно, задолженность была, в процессе не было. И, более того, очень большое количество свидетелей подтвердило, что 25 июня 1998 года, то есть накануне убийства мэра Петухова, состоялась встреча у главы Ханты-Мансийского автономного округа Филипенко, на которой присутствовали Петухов, представитель от компании ЮКОС Симоновский и еще ряд других лиц, и Клепиков присутствовал, это глава Нефтеюганского района. Была достигнута договоренность, Петухов был очень доволен результатами встречи. Это подтвердило достаточно большое количество, не просто несколько, а достаточно большое количество свидетелей из окружения Петухова. Он говорил буквально «лед тронулся» и осталось только закрепить договоренности на бумаге и была назначена встреча на 26 июня у Петухова в администрации, на которой должен был присутствовать Симоновский и где они должны были подписать все документы. Поэтому это также говорит об отсутствии мотива у компании, как любит говорить государственное обвинение, в том, чтобы убирать Петухова.


    Д. КУРЕПИН: Здесь еще добавить необходимо следующее. Когда прописывало государственное обвинение мотив действий руководства ЮКОСа, я не буду говорить о ЮКОСе, как говорит государственное обвинение, руководители ЮКОСа. Обвинение утверждает, что якобы Петухов предпринимал действия по возврату недоимки по налогам. А возврат недоимки по налогам – это осуществление определенных юридически значимых действий, которые влекут за собой определенные последствия, то есть это обращение в арбитражный суд, обращение в правоохранительные органы, если имеются признаки преступления. Никаких действий, действительно направленных на возвращение недоимок, даже предполагаемых, со стороны Петухова не было осуществлено, то есть он не предпринимал этих действий. Те действия, которые Петухов совершал, а именно митинги собирал, манифестации осуществлял, голодовку он объявлял, они, в общем-то, направлены на повышение собственного рейтинга и могут относиться только к действиям политического какого-то характера.


    А. ВОРОБЬЕВ: Скажите, а вы учитывали политическую, экономическую ситуацию в стране с одной стороны, а с другой стороны судебную систему, существовавшую на те времена, или состояние судебной системы на те времена, когда происходили все эти действия?


    Д. КУРЕПИН: Алексей, может быть, вы поясните вопрос?


    А. ВОРОБЬЕВ: Ну, вы говорите о том, что Петухов по закону должен был действовать так-то и так-то, есть совершенно четко прописанные процедуры. Вместо этого, по вашему утверждению, он пытался набрать…


    К. КОСТРОМИНА: Свой собственный политический рейтинг.


    А. ВОРОБЬЕВ: …набрать себе дополнительный политический вес. Но, возможно, в то время действовали все так и было бессмысленно обращаться по цепочке законной?


    К. КОСТРОМИНА: Дело не в том, кто как действовал, а дело в том, как действовать было надо, и дело в том, что суды тогда тоже работали. И я еще хочу сказать о том, что в ЮКОСе были проведены неоднократные проверки в тот период времени, которые также подтвердили отсутствие задолженности у ЮКОСа, просто ему, может быть, не с чем было обращаться в суд, поэтому он и предпринимал эти действия. Еще хочу добавить, что ряд свидетелей, допрошенных в судебном заседании и оглашены были показания свидетелей, которые говорят о том, что Петухов вел неправильную абсолютно экономическую политику в городе Нефтеюганске, он тратил их не на то, на что их надо было тратить.


    А. ВОРОБЬЕВ: Это свидетели были на процессе?


    К. КОСТРОМИНА: Да, свидетели были на процессе, которые говорили о том, что он купил аэропорт, самолеты, он брал кредиты в больших количествах при том, что не хватало бюджетных средств на выплату заработной платы, Петухов эти бюджетные средства тратил совершенно не на то. Он построил на новый рынок. Причем здесь очень интересный момент. Одним из акционеров этого нового рынка было и такое предприятие как «Дебет», генеральным директором и собственником которого до выборов был Петухов.


    Д. КУРЕПИН: И после выборов тоже.


    К. КОСТРОМИНА: Ну, после выборов там формально его жена этим всем руководила, но все равно эта компания осталась в собственности Петухова, поэтому он пытался решить, это свидетели, это не мои умозаключения, свидетели говорили о том, что он пытался решить проблемы своей компании, найти ей объемы работ и именно для этого пошел в мэры и вел абсолютно экономически невыгодную политику для города. И свидетели подтверждали, что при новом мэре Ткачеве, который стал мэром после убийства Петухова, он был сначала исполняющим обязанности, потом стал мэром, ситуация в городе изменилась, она выправилась, и ЮКОС платил и никаких проблем у Ткачева с ЮКОСом о том, что вот ЮКОС не платит налоги, таких проблем не было.


    А. ВОРОБЬЕВ: Но вся эта история, которую вы рассказываете, по этому эпизоду дела, получается, убедила суд в том, что ЮКОСу было выгодно это убийство, руководству ЮКОСа?


    К. КОСТРОМИНА: Ну, суд принял такое решение.


    А. ВОРОБЬЕВ: И коль скоро Алексей Пичугин в то время работал в службе безопасности ЮКОСа, то, по всей видимости, он и ответственен за это убийство?


    Д. КУРЕПИН: Вы знаете, часть вопросов как раз и подтверждает, что обвинение во всяком случае совершенно точно руководствуется вот этой простой конструкцией. То есть можно брать любого человека из ЮКОСа и утверждать, что ему, так как выгодно компании, ему было выгодно совершение убийства.


    А. ВОРОБЬЕВ: Поясните мне, пожалуйста, тогда, почему именно Пичугин?


    Д. КУРЕПИН: Я вам уже говорил, что Пичугин на свое несчастье, и это доказано в суде и мы это не оспариваем на самом деле, был знаком с Гориным и работал в ЮКОСе. Вот два недостатка, которые разместили Пичугина на скамье подсудимых. По убийству супругов Гориных, если вам интересно, нет вообще никаких доказательств.


    А. ВОРОБЬЕВ: Там нет трупа, насколько я понимаю.


    Д. КУРЕПИН: Мало того, что там не трупа, там нет вообще доказательств. Есть показания убийцы Коровникова, у которого руки по локоть в крови, тот, кто отбывает пожизненное наказание на острове Огненный, который заявляет, что якобы в 1999 году, то есть представьте на секундочку, он бы сказать, конечно, и в 2002-м и 2000-м, но, к сожалению, с марта месяца, к сожалению для него, он находился в местах не столь отдаленных, так якобы в 1999 году Алексей Пичугин ему заказывал убийство четы Гориных. И вот моя коллега Ксения говорила о том, что уже после того, как Коровникову якобы, с его слов, Алексей Пичугин заказывал убийство, произошел ряд событий, которые не вяжутся с его показаниями. То есть Алексей Пичугин приглашает на свою свадьбу семью Гориных, в свою очередь Горин, после того как он присутствует на свадьбе, приглашает Пичугина и называет своего сына в его честь, о чем говорит теща Горина Дедова Галина Алексеевна. Больше никаких доказательств нет. И это не мнение стороны защиты, это объективные данные, которые имеются в деле.


    А. ВОРОБЬЕВ: Сам господин Пичугин понимает, почему именно он на скамье подсудимых?


    К. КОСТРОМИНА: Ну, понимает. Это, собственно, мы же сказали не только свою точку зрения, но в том числе точку зрения Алексея Пичугина, потому что все эти вопросы мы с ним обсуждали.


    А. ВОРОБЬЕВ: «Уважаемый ведущий, к сожалению, адвокаты говорят в пустоту. Столько прошло лет, а армия адвокатов, подчеркиваю, дорогостоящих борется за тех, кто невиновен по их мнению. Где были эти адвокаты, когда в Бутово людей вышвыривали…». Господи. Не дочитал уж, Максим, до конца. Лучше бы не читал вообще. «При таких «очевидных» выгодах быть заказчиками убийства могут быть только слабоумные люди. Руководители ЮКОСа к подобным не относятся», – пишет Иван. Ольга: «Здорово получается. Оказывается, ЮКОС еще и помог городу, устранив мэра Петухова. Не судить надо сотрудников за убийство, а наградить путевкой на Мальдивы». Ну, такая издевка, танцы на костях, в общем. Андрей из Москвы: «К большому сожалению, в юриспруденции существует одно ложное положение – «кому это выгодно». Согласно этому положению после смерти любого начальника должны быть арестованы и расстреляны все его заместители».


    Д. КУРЕПИН: Ну, руководствуясь логикой государственного обвинения, это именно так. Мы целиком и полностью с Андреем согласны.


    К. КОСТРОМИНА: Я просто хотела еще пару слов сказать по поводу мотива по убийству госпожи Корнеевой. Это глава фирмы «Феникс». Я скажу очень коротко. Дело в том, что обвинение утверждает, что мотивом было то, что Корнеева отказывалась продать помещение магазина «Чай», которое находилось на улице Покровка, дом 8/2, и здание принадлежало практически все полностью МЕНАТЕПу и было постановление правительства Москвы о том, что МЕНАТЕП реконструирует это здание. Так вот, после убийства Корнеевой вот это помещение магазина «Чай» в собственность МЕНАТЕПа не перешло.


    А. ВОРОБЬЕВ: А что этому помешало?


    К. КОСТРОМИНА: Те люди, в том числе сын Корнеевой, который стал вместо нее генеральным директором ТО «Феникс», он не соглашался продать это помещение на тех условиях, которые предлагал МЕНАТЕП.


    А. ВОРОБЬЕВ: То есть МЕНАТЕП по-прежнему пытался?


    К. КОСТРОМИНА: Да, МНЕАТЕП по-прежнему пытался купить это помещение и в итоге в 2003 году, я подчеркиваю, убийство произошло в 1998-м в январе, а в июне месяце 2003 года был подписан договор между Корнеевым – «Феникс» продал помещение Корнееву, а уже Корнеев продал помещение компании «Джеймейлистейт лимитед» – и никаких доказательств того, что эта фирма имеет какую-то связь с компанией МЕНАТЕП в судебном заседании исследовано не было, ни одного документа, который бы это подтверждал. Я повторяю, это было через пять лет после убийства Корнеевой.


    А. ВОРОБЬЕВ: То есть суду было достаточно просто сопоставить два очевидных, в общем, факта – здесь был МЕНАТЕП или ЮКОС и здесь было убийство?


    К. КОСТРОМИНА: Да, абсолютно точно.


    Д. КУРЕПИН: Алексей, вы знаете, картинкой, наверное, яркой будут следующие показания того сына Корнеевой, которого допрашивали в судебном заседании. Когда сторона обвинения пыталась у него выяснить, не звучали ли угрозы в ходе переговоров, а не носил ли сам переговорный процесс какого-то напряженного характера, сам сын Корнеевой сказал, что совершенно нормальная ситуация – одни хотят продать подороже, другие хотят купить подешевле.


    К. КОСТРОМИНА: И, более того, он сказал о том на вопрос, устроила ли вас сумма, за которую вы в итоге продали это помещение, он сказал, да, абсолютно устроила, если бы не устроила, мы бы не подписали договор. Таким образом получается, что та фирма ему предложила ту стоимость, за которую они и считали, что помещение столько стоит.


    А. ВОРОБЬЕВ: А вы сопоставляли суммы, которые предлагал МЕНАТЕП за выкуп этого помещения?


    К. КОСТРОМИНА: А суммы были примерно одинаковые.


    А. ВОРОБЬЕВ: Примерно одинаковые, но просто спустя пять лет все это происходило?


    К. КОСТРОМИНА: Да.


    А. ВОРОБЬЕВ: «Господа адвокаты, – пишет Борис, – в России приговор определяет прокурор, а судья лишь зачитывает, а процессы, по сути, реалити-шоу, где участники, адвокаты в частности, получают свои денежки, так что разговоры беспредметны». Вы верите в то, что в подобных процессах роль адвокатов имеет сколько-нибудь существенную роль для защиты подсудимых? Я переформулировал просто вопрос Бориса.


    Д. КУРЕПИН: Неоднозначный вопрос, неоднозначный ответ. Я уверен, что роль есть. Я думаю, что и мое мнение разделят коллеги. Мы понимаем, что в сложившейся ситуации надо так эффективно, как мы могли бы действовать…


    К. КОСТРОМИНА: Имея действительно состязательный процесс.


    Д. КУРЕПИН: …да, мы могли бы действовать с большей эффективностью. Ну, адвокат, это, знаете, как гвоздь в половице. Вот он торчит, об него все носки рвут. Самое что интересное, сейчас наступает тот период, когда пытаются по этому гвоздю сверху молотком. Хотелось бы, вот Борис писал это сообщение, хотелось бы посмотреть на ситуацию, когда Борис оказался бы в той стране, где нет адвокатов, поскольку единственным лицом, которое защищает человека от государства, выступает как раз адвокат.


    К. КОСТРОМИНА: Да, и если бы Борис попал в ситуацию, когда ему этот адвокат необходим.


    Д. КУРЕПИН: Да, но не приведи Господи.


    К. КОСТРОМИНА: Да, я ему этого ни в коем случае не желаю.


    А. ВОРОБЬЕВ: «Первый раз слышу, что вокруг ЮКОСа столько убийств», – удивляется Валентин Павлович из Электростали. Да, вот такое кровавое руководство ЮКОСа, что и говорить, так получается. На самом деле, Валентин Павлович, здесь нужно внимательно слушать или как минимум пытаться сравнить различные источники, выслушать мнение гособвинителя. Я сегодня очень внимательно слушал, то, что сказал господин Кошаев после этого процесса. Такое ощущение, что он в большей степени действительно говорил о Невзлине и других руководителях ЮКОСа, нежели о Пичугине. Что касается Пичугина, то он сказал лишь, что полностью доволен этим приговором…


    К. КОСТРОМИНА: Ну, в нашем процессе фамилия Невзлина звучала неоднократно, в том числе из уст господина Кошаева. Это при том, что Невзлин обвиняемым по нашему делу не является.


    А. ВОРОБЬЕВ: Совершенно верно. «Такие хорошие замечательные люди сидят в студии и такое грязное дело они защищают», – Юрий из Петербурга. Та же самая, наверное, рекомендация – разбираться нужно во всех делах и выслушивать не одну, а, как минимум, две стороны, а если есть больше двух сторон, то все эти стороны. Николай, физик из Москвы: «Спасибо за ответы. Вопрос, а на каком основании были отвергнуты предыдущие показания и признания по этим старым «преступлениям», приписываемые ныне Пичугину? Убедительны ли они на этот раз юридически или, как в прошлый раз, решались политически?».


    Д. КУРЕПИН: Вы знаете, интересная ситуация. Когда мы начинали знакомиться с материалами дела, мы выяснили из тех же материалов уголовного дела, что по убийству Петухова были арестованы два человека – это Попов и Приходько, жители из города Волгограда. Причем, коллега меня поправит, если я ошибусь, более восьми человек опознали их, как лиц, которые были на месте совершения преступления, как лиц, которые непосредственно стреляли в Петухова.


    К. КОСТРОМИНА: Да.


    Д. КУРЕПИН: А дальше происходит странная такая метаморфоза. Вдруг Попов и Приходько освобождаются, уезжают в город Волгоград, где оба при странных обстоятельствах погибают.


    К. КОСТРОМИНА: Я просто хочу сразу добавить одну небольшую ремарку. Там очень интересная ситуация. Мы оглашали в этом судебном заседании показания Попова, Приходько к этому времени был уже убит, а Попов был под стражей. И Попов сказал, что когда он разговаривал с Приходько, тот ему сообщил о том, что он убил мэра Петухова. Эти показания были оглашены в судебном заседании. И после этого Попова освобождают из-под стражи, он уезжает в город Волгоград, где его также убивают.


    Д. КУРЕПИН: Да. А самое что интересное, вы представляете, что убийство мэра Петухова было в 1998 году, проходит достаточно длительный отрезок времени, а именно 2004-05 год, опознания в основном проводятся в 2005-м, те же самые люди, представьте временной интервал – семь лет, вдруг опознают Решетникова и Цигельника, как лиц, совершивших данное преступление. Удивительно, насколько свежа человеческая память. То есть через семь долгих лет они меняют свою точку зрения и уже вновь опознают других лиц. Я об этом напоминаю, поскольку такой вопрос звучал. Допрошенный на предварительном следствии прокурор города Нефтеюганска Белан показал, что он глубоко убежден, что данное убийство раскрыто и лицами, причастными к убийству, а именно убийцами, исполнителями данного преступления являются Попов и Приходько. Как произошла метаморфоза свидетелей…


    К. КОСТРОМИНА: Метаморфоза произошла тогда, когда к своему производству это дело приняла генеральная прокуратура и очевидцы стали опознавать в качестве убийц Решетникова и Цигельника.


    А. ВОРОБЬЕВ: У нас остается две минуты до конца эфира. Как-то слишком грустно все то, о чем вы рассказываете. Здесь меня обвиняют в том, что я автоматически встал на вашу сторону. Отнюдь. Я не собираюсь вставать на чью-либо сторону, мне просто было важно выслушать вашу позицию, каким образом вы строили защиту Алексея Пичугина. Но тем не менее, услышав вашу аргументацию, мне хотелось бы следующим шагом понять, каковы, на ваш взгляд, шансы на противоположный исход дела в следующих судебных инстанциях внутри России?


    К. КОСТРОМИНА: Ну, внутри России, к сожалению… Безусловно, жалоба будет нами подана, но помня предыдущий опыт, каким образом Верховный суд, как «тщательно», скажем так, Верховный суд рассматривал доводы, которые мы привели в своей предыдущей кассационной жалобе, конечно, оснований для оптимизма немного, потому что ни на один довод Верховный суд вообще не дал никакого ответа. Просто: «Утверждения защиты не обоснованы». А чем они опровергаются, абсолютно непонятно.


    А. ВОРОБЬЕВ: Есть ли у вас надежда на решение иное в Европе, в Страсбурге?


    К. КОСТРОМИНА: Ну, мы будем, безусловно, и по этому делу тоже обращаться в Европейский суд и, кстати, к вопросу о политической мотивированности, и по этому основанию тоже есть такая статья 18 в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, это именно то, что когда человек преследуется в уголовном порядке не для того, чтобы действительно раскрыть преступление и наказать виновных, а именно в силу того, что просто государству необходимо с этой компанией разобраться, скажем так.


    А. ВОРОБЬЕВ: Месть. Николай Петрович из Екатеринбурга: «Я выпускник юридического института, из которого вышли многие руководители правоохранительных органов России. Никаких прав сегодня человек в России не имеет и иметь, по крайней мере в обозримом будущем, не будет. Это я вам говорю, как юрист, окончивший ту же альма-матер, которую заканчивали многие. Что касается ЮКОСа, то это чисто политический заказ и сегодняшнее приглашение в Сочи разных деятелей бизнеса говорит только о том, что впереди предвыборная кампания». Действительно, это так. Президент Путин в Сочи будет встречаться с крупнейшими бизнесменами и мы увидим, с какой радостью главы крупнейших российских компаний будут восстанавливать экономику в Чеченской республике. Благодарю вас. До свидания.


    «Эхо Москвы», 17.08.2006



  • Вышло в свет второе издание книги «Алексей Пичугин – пути и перепутья (биографический очерк)»
  • Журналист Илья Мильштейн – об Алексее Пичугине
  • Зоя Светова в интервью Тимуру Олевскому – об Алексее Пичугине и других сидельцах «Лефортово»
  •         


  • Пичугин ни на что не жалуется
  • Игорь Сутягин о давлении на Алексея Пичугина: «Следователи подмешали ему какой-то наркотик»
  • 13 лет со дня ареста Алексея Пичугина
  • Внимание! Еще раз о посылках и бандеролях на имя Алексея Пичугина
  • Дело Алексея Пичугина в Европейском суде по правам человека
  • Книги репортажей Веры Васильевой о судах над Алексеем Пичугиным. Расследование Валерия Ширяева «Суд мести»
  • Леонид Невзлин о деле «ЮКОСа» в интервью «Эху Москвы». Книга «Без свидетелей?» Дело Невзлина: список подлогов
  •  
     
    Ссылки